Уже немногие вспомнят тот матч. Все произошло, словно в тумане — Роберто Баджо изящно ушел от Субисарретты вправо и с острого угла послал мяч в угол ворот. Итальянцы повели со счетом 2:1, и до конца встречи оставалось две минуты, когда сборная Испании двинулась на последний штурм. Они с горящими глазами осадили ворота Джанлуки Пальюки — маленькие фигурки в красных футболках. Момент истины настал на четвертой добавленной минуте матча и ознаменовался для «рохи» очередной трагической историей. Высокий навес в штрафную площадь итальянцев, и Луис Энрике, всегда блестяще игравший головой, выпрыгивает, казалось бы, чтобы нанести неотразимый удар, и перевести матч в дополнительное время. Следующий кадр — откуда ни возьмись, рядом с испанским футболистом появляется защитник сборной Италии Мауро Тасотти и, в высоком прыжке, локтем разбивает нос Луису Энрике. Испанец падает в штрафной, кровь струится из сломанного носа и заливает футболку, но…свисток арбитра молчит. Испанцы осаждают арбитра и атакуют Мауро Тасотти, а в это время из собственной штрафной к противоположенному концу поля стартует брутальный баскский кипер Андони Субисарретта, и лишь Фернандо Йерро и Альберт Феррер, повисшие с двух сторон на плечах вратаря «Барселоны», позволяют избежать итальянскому защитнику страшной мести.

Звучит финальный свисток. Гордые испанцы, рыдая и горестно обхватив головы руками, валятся на газон. Никому не интересно, что они нанесли по воротам Пальюки в три раза больше ударов, чем итальянцы по воротам Субисарретты, никому не интересно, что они создали в пять раз больше опасных моментов, чем соперник. Сборная Испании покидает Чемпионат Мира 1994 года, уступив со счетом 1:2 итальянцам в ¼ финала. Никому не интересны неудачники. Испанцы всегда ими были.

Одним из них был и Луис Энрике Мартинес, тот самый, со сломанным носом, воспитанник хихонского «Спортинга», выступающий за мадридский «Реал».

«Я знаю, что Тасотти дисквалифицировали на восемь матчей», — скажет Луис Энрике по прибытию в Испанию, — «Вы спрашиваете меня, пожму ли я ему руку при нашей следующей встрече на футбольном поле? Нет, скорее, я откушу ему нос». Так как это было сказано с совершенно серьезным выражением лица, интервью моментально получило на Пиренеях статус скандального.

В 1995 году Луис Энрике, имевший в «Реале» репутацию скандалиста и человека, находящегося в вечной оппозиции к руководству и футболистам клуба, дал еще одно скандальное интервью. «Что я чувствую, забивая мячи в ворота "Барселоны"? Да ничего особенного, то же самое я чувствую забивая голы в ворота любого друга клуба… За исключением того, что после "Спортинга" именно "Барса" является моей любимой командой».

Полузащитник «Реала» пожинал плоды своей честности уже на следующей тренировке — он был освистан собственными болельщиками. А летом 1996 года «Мадрид» потрясла новость, вогнавшая многих в ступор — Луис Энрике переходит в «Барсу»!

«Император» Нуньес, президент «Барселоны», расторг тогда контракт с голландским специалистом Йоханом Кройффом и, чтобы подсластить пилюлю болельщикам команды, души не чаявшем в Кройффе, прикупил целых восемь новых футболистов. В «Барселону» пришли португалец Фернанду Коуту и француз Лоран Блан, бразильцы Джованни и Роналдо, «ориунди» Пицци и испанец Луис Энрике.

Каталонские болельщики сначала отнеслись к переходу Луиса Энрике с некоторым недоверием, хотя и были довольны тем обстоятельством, что «Барсе» удалось переманить игрока у «Реала». Но первый же официальный матч двадцать первого номера «Барселоны», мгновенно расставил все точки над i. Луис Энрике, незадолго до окончания гостевого матча с «Овьедо», заменил сделавшего дубль болгарина Христо Стоичкова, забил два гола и принес «сине-гранатовым» победу в первом туре Примеры со счетом 4:2. Так начался долгий путь Лучо в «Барсе».

Его первый визит на «Сантьяго Бернабеу» в ипостаси футболиста «Барселоны» состоялся 8 декабря 1996 года, и Луис Энрике был готов к свисту в свой адрес.

«Я не сломаюсь, как Лаудруп на "Камп Ноу"», — сказал Лучо в предматчевой пресс-конференции, — «Я буду биться за "Барсу"». Я хочу выйти победителем из этого матча». Но в тот раз не получилось. Надаль попал в перекладину, Роналдо и Гвардиола обстучали штанги, и «Барса» в одном из лучших матчей за всю историю Эль Класико уступила в гостях 2:0.

В первом сезоне, неожиданно для многих любителей футбола, Луис Энрике стал прочным игроком основы «Барсы» и, тоже несколько неожиданно, действовал в новом клубе на позиции форварда, составив ударную атакующую связку с бразильцем Роналдо. Позже Робсон стал играть со схемой в одного форварда, и Луис Энрике оттянулся в привычную зону полузащиты, что, впрочем, нисколько не помешало ему стать в свой первый каталонский сезон вторым, после Роналдо, барселонским голеадором — на счету Лучо было 16 голов.

Первый его барселонский хет-трик был датирован 19 января 1997 года и случился при весьма любопытных, но вполне вписывающихся в игровую концепцию «Барселоны», обстоятельствах. На стадионе «Мануэль Руис де Лопера» к 31-й минуте матча с местным «Бетисом» каталонцы уступали 2:0, причем умудрились пропустить два гола в течение одной (!!!) минуты. Как это часто бывает, пропущенные голы только разозлили «Барсу» и погнали ее вперед, а застрельщиком выступил именно Луис Энрике. Уже к исходу первого тайма астуриец сумел воплотить в забитый гол дальний навес Хосепа Гвардиолы. К концу второго тайма яростные атаки каталонцев смяли защитные порядки хозяев поля, а Луис Энрике сначала в верховой дуэли переиграл вратаря «Бетиса» Пратса, а затем в падении сумел дотянуться головой до прострельной передачи Альберта Феррера. «Барса» в итоге одержала победу со счетом 4:2, Луис Энрике забил три гола, и все три — головой. Более того, именно Луис Энрике стал автором сотого гола «Барселоны» в том сезоне в Чемпионате Испании. Результативность «сине-гранатовых» была потрясающей.

В следующем сезоне 1997/98 в «Барсе», с приходом на тренерскую скамью Луи ван Гаала, изменилось многое, но место двадцать первого номера в основном составе не подвергалось никакому сомнению. Во время первого пришествия ван Гаала Лучо играл обычно на позиции плеймейкера, комфортно разместившись на поле между двумя футболистами, исполняющими схожие функции — слева от Луиса Энрике действовал Ривалдо, а правее бороздил фланг Фигу. Одними из лучших воспоминаний того сезона, кроме чемпионского золота, для Лучо стал матч Лиги Чемпионов против эйндховенского ПСВ. При счете 0:0, Луис Энрике забил гол-шедевр. Кристоф Дюгарри, новое приобретение «Барселоны», прошел по флангу и мягко навесил в штрафную на Чирича. Тогда еще югославский футболист головой мягко перебросил мяч на Луиса Энрике, а Лучо, находясь спиной к воротам, ударом затылком, каким-то невообразимым парашютом, послал мяч в дальний от вратаря угол ворот. Но это был еще не последний шедевр, продемонстрированный в тот вечер на «Камп Ноу». За 15 минут до финального свистка, уже при счете 1:1, Луис Энрике на подступах к штрафной площади соперника получил мяч от Гвардиолы. Лучо стоял к воротам спиной, а потому не стал останавливать мяч, мягко перешагнул через него, и пяткой, между двух защитников, одновременно разворачиваясь лицом к воротам, катнул мяч в штрафную. Следующее было делом техники — несильный удар в дальний угол, и каталонцы снова повели в счете. А два ошарашенных голландских защитника и вратарь, так и остались, пораженные, стоять на своих местах.

Второго ноября 1997 года, разозленная разгромом в Лиге Чемпионов, устроенным киевским «Динамо», «Барселона» высадилась в мадридском аэропорту, чтобы провести календарный матч Примеры с мадридским «Реалом». Ривалдо открыл счет на пятой минуте, но хозяева отыгрались на 49-й и, воодушевленные поддержкой стадиона, бросились вперед. И тут же из пронзила смертельная контратака каталонцев. Луис Энрике, освистываемый трибунами, перехватил мяч в центре поля, по пути обыграл двух защитников и, не сближаясь с третьим, мощно пробил из-за пределов штрафной. Празднуя гол, Луис Энрике подбежал к трибуне, где разместились наиболее радикальные фаны «Реала» и, выкрикнув что-то нечленораздельное, погрозил им кулаком.

«Это было состояние аффекта», — скажет он позже, — «Состояние абсолютного счастья. Кто из игроков "Барсы", завоевавших Кубок Чемпионов в 1992 году, вспомнит теперь, что он кричал, когда Куман забил гол? Вот и я не помню».

«Барса» в том матче одержала победу со счетом 3:2. Сам же Лучо все больше пропитывался каталонским духом. «Я в первую очередь — астуриец и всегда им буду», — говорил он в интервью барселонской газете «Sport», — «Но я живу здесь, и частичка каталонского духа, духа свободы и независимости, навсегда поселилась в моем сердце».

Вскоре он женился здесь же, в Барселоне, на каталонке Елене Кулель. Церемония бракосочетания состоялась в знаменитом барселонском соборе Санта-Мария-де-Мар, в присутствии 300 приглашенных, львиную долю из которых составляли футболисты «Барселоны» а также директорат клуба. Молодоженам футбольный клуб «Барселона» подарил огромную квартиру в центре города, а одноклубники, скинувшись, вручили Лучо ключи от нового «Mercedes».

Дела одного из новых лидеров «cине-гранатовых» шли в гору — он стал незаменимым игроком как в «Барсе», так и в сборной Испании, каталонцы пришли к финишу чемпионата первыми, любимая жена обеспечивала надежный тыл, а национальная сборная удачно квалифицировалась на Чемпионат Мира 1998 года.

Летели годы, накапливались титулы, не было отбоя от заманчивых предложений других клубов. «Я счастлив здесь», — говорил Лучо, когда речь заходила о его гипотетическом переходе в другой клуб, — «Я собираюсь именно в "Барселоне" завершить свою карьеру». Все шло удачно до лета 2000 года. А потом настала эпоха Гаспара. Что-то сломалось в отлаженном барселонском механизме в тот день, когда Хосеп Луис «Император» Нуньес сказал, что подает в отставку. На следующий день подал в отставку Луи ван Гаал. А потом случился настоящий кошмар. Эти кадры облетели весь мир, и все видели, как в зале для пресс-конференций Хосеп Гвардиола тихо сказал «Я ухожу». Ни один журналист на задал ему ни одного вопроса, и Пеп, олицетворение духа «Барселоны», с блестящими от слез глазами и срывающимся, неестественно высоким голосом, говорил в гробовой тишине «Я не могу больше… Нуньес был для меня, как отец… Я очень тяжело переживал уход Кройффа… Пять лет меня преследовали травмы… Я не смогу играть против "Барсы", поэтому никогда не буду играть в Испании...» И тихо-тихо, напоследок: «Простите…». А потом все увидели, как El capitano, человек, казалось бы, обладающий железными нервами и твердокаменным характером, опустил голову и быстрым шагом, вытирая скупые мужские слезы, ушел в дверь с горящей над ней табличкой Exit.

Для города это стало настоящим ударом. Толпы осаждали офисы «Барселоны» и скандировали: «Верните нам Пепа!». Болельщики «Барселоны» недалеко ушли от истины, посчитав, что Гвардиола ушел из-за конфликта с Гаспаром. Так оно и было на самом деле. За фантастические по тем временам отступные перешел в «Реал» Фигу. Стало понятно, что футболисты, в спешке, за очень большие деньги, купленные Гаспаром — все эти Пети, Овермарсы, Альфонсы и Дютрюэли — не в силах будут заменить старых лидеров. И вот тут фигура Луиса Энрике вышла на первый план. Впервые он входил в число трех первых капитанов команды и, основываясь на своих новых правах, собрал вместе с Серхи Бархуаном пресс-конференцию, где призвал всех представителей барселонской инчады просто поддержать команду.

«Нам как никогда нужна ваша поддержка», — говорил Луис Энрике, — «Да, Пеп ушел, но он всегда будет в наших сердцах, как великая личность и великий футболист. Именно поэтому мы должны уважать его решение. Нам всем есть чему у него поучиться. Но мы по-прежнему остаемся "Барсой", с Пепом или без, а вы — по-прежнему нашими болельщиками…»

Если проследить за динамикой высказываний Луиса Энрике в прессе, можно обратить внимание на то, что со временем жестких высказываний становится все меньше и меньше, критика руководства или отдельных футболистов (такими интервью он был известен в «Реале») исчезает вообще. Луис Энрике становится новым лидером, новым кумиром. Он больше не может себе позволить высказываться вольно. После провального сезона Луис снова собрал пресс-конференцию и объявил, что ветераны команды, такие, как он сам, берут всю ответственность за низкий результат на себя, и попросил болельщиков не обвинять Лоренцо Сера Феррера или кого бы то ни было еще. «Виноваты только мы сами», — сказал тогда Лучо под прицелом видеокамер.

На «Сантьяго Бернабеу», по-прежнему, слыша свист в свой адрес, он был уже спокоен и собран, и не позволял себе оскорбительных спичей в сторону трибун. Он изменился, потому что его предплечье покрывала повязка с желтыми и красными продольными полосами — та, которую носили в свое время Ладислао Кубала и Йохан Кройфф, Андони Субисарретта и Хосеп Гвардиола. Когда в 2002 году состоялось второе пришествие Луи ван Гаала в столицу Каталонии, именно Луис Энрике призвал фанов, ненавидящих ван Гаала, успокоиться, а ветеранов, конфликтовавших с голландским специалистом — быть собраннее и не волноваться. Именно Луис Энрике гасил конфликты между ван Гаалом и футболистами (хотя, даже при всей своей старательности в этом направлении, не сумел уговорить голландца оставить в составе Ривалдо и Серхи), именно он налаживал отношения с прессой, именно он успокаивал излишне агрессивно настроенных болельщиков. И именно тогда, в сезоне 2002/03, глядя на игру Луиса Энрике, болельщики «сине-гранатовых», с необъяснимой, а оттого — еще более гнетущей тоской, вдруг поняли, что Лучо уже 32 года, что его скорость уже не та, что раньше, и что осталось играть двадцать первому номеру не так уж и много. Наверное, он и сам это понимал. Футболисты кантеры в своих интервью всегда говорят о том, что наиболее активно им помогал Луис Энрике. В 2003 году стало ясно, что Луис Энрике уже попросту не проходит в стартовый состав. Но сила духа по-прежнему была с ним и по-прежнему магнетически действовала на партнеров. Именно появление на поле «Сантьяго Бернабеу» Луиса Энрике принесло «Барселоне» необходимое спокойствие, и именно после его появления, каталонцы сумели забить два гола и уехать из Мадрида, стана злейшего врага, победителями.

Все когда-нибудь заканчивается. Чтобы посмотреть, чем был Луис Энрике Мартинес для «Барселоны», не нужно читать утомительную статистику, следует лишь только посмотреть один матч, и все сразу же станет ясно и понятно. 16 мая 2004 года Лучо прощался с футболом. Он проводил свой четырехсотый матч в Примере и трехсотый из них — в сине-гранатовой футболке. Первый раз он попытался стянуть с себя капитанскую на 54-й минуте, и, заметившие это трибуны, зашлись сначала в неком, подобном звериному, рыке, а потом стали громко скандировать его имя. И второй раз снять с себя капитанскую повязку ему не удалось — складывалось такое ощущение, будто бы сама Судьба против его ухода с поля — мяч никак не уходил в аут, пауз в игре практически не было. «Камп Ноу» заходился в экстазе, скандируя «Луис Энрике! Луис Энрике!», несмотря на то, что Марк Овермарс, вот уже в течение нескольких минут стоял на бровке поля. Наконец, в игре наступила пауза, и тогда весь стадион, огромный «Камп Ноу», с легкостью способный вместить в себя население небольшого города, в едином порыве, поднялся с кресел, аплодируя, отдавая дань уважения, и прощаясь со своим капитаном. Поднялась со своих мест VIP-ложа, а скамейки запасных обеих команд стоя приветствовали Луиса Энрике Мартинеса Гарсию, прощавшегося с «Барселоной».

Был ли он растерян? Он пытался держаться спокойным. Впрочем, это не суть важно. Стадион по-прежнему хлопал ему, а футболисты «Барсы», один за другим, подбегали к своему капитану — и одним из первых был Карлес Пуйоль — и это тоже символично, ибо Пуйоль, вступающий в эпоху расцвета любого футболиста, а тем более защитника, тоже символ клуба. Последним, у самой бровки, Луиса Энрике нагнал Вальдес, стартовавший от собственных ворот. Около скамейки запасных Луиса Энрике, со слезами на глазах, обнял Карлес Наваль, который в клубе уже четвертый десяток лет, и который к каждому футболисту относится, как к собственному сыну. Затем, поочередно обнявшись с Франком Райкаардом и Хенком Тен Кате и, в последний раз, отсалютовав трибунам, Луис Энрике сел на скамеечку. И, наверное, именно в этот момент боль утраты захлестнула сердце любого болельщика «Барселоны». Ведь раньше, играл ставший первым барселонским капитаном после ухода Пепа Гвардиолы, Луис Энрике, или нет, болельщики «Барсы» всегда знали — пусть его нет на поле, зато он есть на скамейке запасных, и он может появиться в любой момент, чтобы завести партнеров, и повести их за собой.

…Когда матч закончился, и практически все зрители разошлись, на трибунах оставалась еще маленькая горстка болельщиков. Они перебегали с яруса на ярус, и бережно собирали транспаранты, посвященные барселонскому капитану. На самом большом из них была написана простая, но от того не менее значимая фраза: «Спасибо за все!»