Перейти к основному содержанию

На полигоне всесмешений,

Где черный цвет смешался с белым.

Я выбрал множество мишеней

Для абсолютного расстрела. [1]

 

Когда разговор заходит о расизме, редко кто в Европе вспоминает Испанию. В основном говорят, о битвах английских скинхедов с эмигрантами, о разгроме африканских гетто во Франции и о нацменах Германии, которые множество лет борются с турецким засильем. Но если взглянуть глубже, мы увидим, что проблема расизма в Испании обозначена не менее четко.

Признаться, испанцы — и сами не фонтан. Среди испанских девушек симпатичных можно встретить очень редко, только рано-рано утром, и то — в метро. Они много курят, куда менее ухожены, чем девушки из Восточной Европы, привыкли загорать без лифа (первоначальное возбуждение на пляжах, таким образом, через неделю сменяется усталым отвращением), и, по западноевропейской традиции, норовят заплатить половину денег после ужина в ресторане. Здесь вы не встретите столько симпатичных мордашек, как в Восточной Европе, хотя, справедливости ради, стоит сказать, что, допустим в Англии, красивую девушку не найти вообще.

Сами испанцы сетуют на испорченный арабским засильем генофонд. Здесь, в Испании, более всего ненавидят арабов (конкретно — марокканцев), негров и латиносов. Но к последним двоякое отношение — если к аргентинцам относятся даже с некоторой теплотой, то выходцев с Анд презирают за низкий культурный уровень, и постоянно-навязчивое желание услужить и угодить (если сравнивать с Россией, то у среднестатистического россиянина примерно такое же отношение к таджикам). Не любят здесь и итальянцев, но это, впрочем, больше связано с футболом. Расизм в Испании существует, и от этого никуда не деться. Выходцы с северных испанских областей (Каталонии, Наварры, Басконии, Галисии) презирают южных испанцев за более темный цвет кожи, а архиепископ Валенсия Риберо, патологический расист, известный своей сакраментальной фразой, датированной 1609 годом «Лучше мы останемся нищими и чистыми, не прибегая к помощи этих окаянных мавров», причислен католической церковью к лику святых.

Огонь по миру имитаций!

Огонь по штабу гуманизма!

Во имя новых сегрегаций

И сверхприродного расизма.

 

Каталонский национализм уходит своими корнями в глубокое прошлое. Наряду со Страной Басков эта область более всего сопротивлялась вторжению арабов, и когда в 716 году, после трехлетней осады, пала Барселона, в этом городе погибло 86% мужского населения, а многие женщины покончили жизнь самоубийством. Для каталонцев вообще важна чистота расы — это небольшой народ, и даже браки с выходцами из других регионов Испании здесь не особо приветствуются. В 1833 году Бонавентура Карлос Арибау написал трактат «Ода к Родине», где каталонцы, в частности, признавались самой чистой этнической группой на Пиренеях. Эту тему поддержал Франциско Пий Маргалл в научной работе «Национальности» (1877 год). XIX век, который ознаменовался ростом и становлением биологических наук, дал новую пищу для каталонских наци.

В Каталонии возродился древний трибализм, который основывал национальную, политическую и духовную принадлежность на биологической принадлежности, «на крови», как коренном и решающем принципе формирования человеческой природы. Вряд ли все это знал нигерийский форвард Эммануэль Амунике, когда в середине 90-ых отправился играть за главный каталонский клуб. Уже на первой тренировке в Ла Масие, появление чернокожего футболиста в тренировочном лагере «Барсы» вызвало нездоровый ажиотаж со стороны парней из барселонских рабочих пригородов (а именно они составляют основную массу правых каталонских скинхедов). «Уезжай обратно в Африку! Играй там в футбол с обезьянами!», — кричали каталонские скинхеды.

Через два месяца автомобиль Амунике был изуродован бейсбольными битами, а на его капоте баллончиком с красящим веществом был выведен кельтский крест — один из главных символов правого движения и фашизма. За сезон, проведенный в «Барселоне», Эммануэль Амунике, который половину этого самого сезона был травмирован, забил всего лишь один гол. Бригады «Boixos Nois», радикально настроенных и печально известных фанатов «Барсы», достаточно своеобразно его отпраздновали. Они встали с кресел и демонстративно повернулись спиной к полю. Когда каталонские неонацисты сумели вычислить место дислокации нигерийского форварда и его семьи, чернокожему футболисту пришлось туго вдвойне. Постоянные звонки с угрозами и выбитые по ночам камнями окна стали новыми атрибутами его жизни. В конце концов, дом Амунике был украшен свастикой, а все окна в нем открыты настежь. По счастливой случайности, в это время никого не было дома — Амунике был на тренировке, а его жена уехала к матери. «Барселона» сменила место проживания Амунике, но было понятно, что на карьере нигерийца в «Барселоне» был поставлен жирный крест. И действительно, после окончания сезона 1997/98, Амунике покинул столицу Каталонии, чтобы никогда уже больше сюда не возвращаться.

Как в нашем небе четок трассер,

Как наш прицел крестообразен.

Огонь по черной биомассе!

Огонь по желтой протоплазме!

 

В случае с Амунике, Барселона не впервые сталкивалась с расисткой нетерпимостью каталонцев. Эпохальный и скандальный труд Артуро де Гобино [2] «Очерки о неравенстве человеческих рас» (1855 год), где основная идея выражается в том, что решающим фактором для рас является кровь, и что они неравны в своих творческих возможностях, а самой чистой расой следует считать тевтонскую или арийскую, был по-своему воспринят в Каталонии. В 1984 году, каталонский этнограф Жорди Вильянуева, по прозвищу «Апостол», переосмыслил труд де Гобино на каталонский лад. Согласно Апостолу, каталонцы, сами по себе, являются древними потомками индоариев, однако, генетический фонд каталонцев достаточно сильно подпорчен испанцами, которые, в свою очередь, «только и знают, что вступать в преступную половую связь с неграми». По мнению Вильянуевы, каталонцы еще могут спастись, и чтобы это произошло, с территории Каталонии следует выселить всех испанцев, а с улиц Барселоны нужно убрать марокканских проституток и «элементов негроидного этноса» [3]. Работа Вильянуевы, при всей ее неоднозначности, вызвала в Каталонии настоящее брожение умов, что привело к возникновению в Барселоне ультраправых и ультралевых элементов. В 1992 году, во время церемонии Открытия Олимпийских Игр в Барселоне, сепаратистски настроенная публика наиболее тепло встречала представителей новых независимых государств, таких, как Литва, а вот африканские державы заслужили со стороны Олимпийского Стадиона в Барселоне, очень сдержанную реакцию. По сути, им хлопали только нейтрально настроенные болельщики-некаталонцы. Дело доходило до смешного — многие барселонские проститутки и поныне отказываются ложиться в постель с арабами, евреями и неграми.

Бразильские футболисты часто были в «Барселоне» на ведущих ролях. Как же быть в расовом отношении ними? В конце концов, ультраправые барселонские элементы нашли выход, выступив под девизом «Своих не трогаем!». «Бразильцы — не негры», — то же можно прочитать в главном фанзине «Boixos Nois» под названием «Bulldog», — «И, хотя их, как поборников грязных португальцев, нельзя назвать чистой расой, они, в конце концов, защищают честь нашего клуба!».

Зато на темнокожих футболистов из других клубов каталонские наци отыгрывались на полной. К первому приезду Роберто Карлоса в Барселону готовились особо. «Boixos Nois», вкупе с каталонскими нацменами, приготовили несколько больших плакатов, как откровенно фашистских, так и расистских, не лишенных определенной доли юмора. В частности, на некоторых из них, бразильский защитник «Реала», выступал как зоогомофил, и был представлен, как более пассивный половой партнер огромной гориллы. Кроме всего прочего, первое, что услышал Роберто Карлос, выйдя на изумрудный газон стадиона «Камп Ноу», было приветствие: «Привет, мартышка». В течение всего матча, когда бразилец выкидывал мяч из-за боковой, в него летели бананы. Особенно сильно глумилась Южная трибуна — традиционное место «Boixos Nois».

Я вижу в час солнцеворота

Георгий наш сражает Змея.

Огонь за белых патриотов!

Огонь за Тимоти Маквея!

 

Святой Георгий (в Барселоне это звучит, как Сан Жорди) — один из символов столицы Каталонии, и, наряду с Черной Мадонной, является главным каталонским святым. Но у Жорди есть и еще одна ипостась — для местных нацменов он является символом борьбы за чистоту каталонской расы.

Это в Польше, где фашистские настроения традиционно сильны, выступления Эммануэля Олисадебе за национальную сборную, могут привести к образования политического движения «Нет расизму на стадионах!» (в противоход профашистскому объединению «Национальное Возрождение Польши»). Это в Испании ориунди (натурализованные латиносы — прим. автора) могут играть за национальную сборную. В Каталонии же такое просто невозможно. Этот город, наряду с Бильбао, является общепризнанным всеиспанским центром радикализма и сепаратизма. В Барселоне даже мирные «шарповцы» [4], пытавшиеся организовать здесь свое отделение, потерпели унизительное поражение от местных наци.

Темнокожие футболисты «Барселоны»… Нацмены терпели их, еле сдерживая гнев. Просто «Барса» — это главный национальный символ, и отказаться от ее поддержки, от главного бога всего каталонского народа они не могли. Поэтому к Микаэлю Райцигеру, Винстону Богарду, и Патрику Клюйверту ни у кого из каталонских неонацистов не было претензий, кроме, естественно, группы «Barcaria» — малочисленной хулиганской фанатской фирмы [5] «Барселоны», радикально ратующей за чистоту каталонской расы. Но стоит допустить одному из темнокожих футболистов какую-нибудь непростительную ошибку, как все фанатские мобы [6], мгновенно обрушиваются на него. Причем, не только радикалы, но и простые шарфисты [7].

Для Патрика Клюйверта часом истины стало интервью, данное газете «Marca» весной 2001 года. То самое, знаменитое интервью, когда он прилюдно припугнул руководство «Барселоны» гипотетическим уходом в мадридский «Реал», в случае, если его заработная плата не будет увеличена. Естественно, что со стороны радикально настроенных болельщиков «Барселоны», сразу же последовала моментальная ответная реакция. Следующее появление Патрика Клюйверта на «Камп Ноу» стало для голландского нападающего настоящим кошмаром. Каждое его касание мяча освистывалось трибунами, а во втором тайме с южной трибуны стали доноситься выкрики: «Puta!» и «Negra!». В конце концов, Карлос Решак, тогдашний тренер «Барселоны», ее бывший игрок, капитан, скаут, и помощник главного тренера, и сам взбешенный интервью, под одобрительный гул стадиона, заменил Клюйверта.

Винстон Богард, едва клуб выставил его на трансфер, практически в центре города был атакован членами «Barcaria». Они не стали его бить (в Испании вообще, и в Каталонии, в частности, в отличие от той же Италии, не принято бить футболистов своего клуба), зато высказали ему все, что думают о нем, о его семье, о его цвете кожи, и о его матери. Богард с тех пор ни разу не появлялся в стартовом составе «Барселоны», а вскоре, и вовсе, покинул клуб.

За не упавших на колени,

За всех, кто был и будет белым.

Смотрю на поле всесмешений

Зрачком холодного прицела.

 

18 июня 2002 года, автономная полиция Барселоны арестовала восемь человек, неонацистов по убеждению, представляющих фанатское течение «Barcaria». Они бросили бутылку с зажигательной смесью в жилище рабочих-эмигрантов из Марокко, проживавших в пригороде Барселоны, Сан-Винсент-де-Кастельет. Когда рабочие стали выбегать из охваченного огнем дома, наци их зверски избили бейсбольными битами. Как потом говорил один из марокканцев, из машины неонацистов, припаркованной невдалеке, раздавалась песня «Tier» культовой немецкой команды «Rammstein», циклично повторяющаяся на припеве — «Was — tust du? Was — fuhlst du? Was — bist du? Doch nur ein Tier…» [8].

В 2003 году новым тренером «Барселоны» стал голландский специалист, суринамец по происхождению, темнокожий Франк Райкаард. Это вызвало новую волну недовольства как среди правых каталонских скинхедов, так и левых радикалов. И носящие бомберы, хулиганы «Boixos Nois», так и казуалы [9] из «Barcaria», традиционно одетые в «Burberry» и «Armani», были взбешены.

Представители Boixos Nois прислали Райкаарду электронное письмо, в котором неприкрыто выражалась неприязнь, и было несколько расистских кличей. Кроме того, «Boixos Nois» припомнили Райкаарду его увольнение из роттердамской «Спарты» (Райкаард, бывший тогда тренером этого клуба, получил письмо, где его обвиняли в нависшей над командой угрозой вылета из первого дивизиона и предупреждали, что если он не уйдет со своего поста, то вместе с ним пострадает и его семья. В конверт было вложено две пули. Райкаард подал в отставку), и написали, что на этот раз одними предупреждениями дело не кончится. Райкаард множество раз «выхватывал» по ходу своего первого сезона в «Барселоне» от радикальных фанатов этого клуба, но, в конце концов, каталонцы пришли к финишу Примеры вторыми, и страсти вокруг тренера понемногу утихли.

Теперь последним футболистом, купленным «Барсой» перед стартом нового сезона стал камерунский форвард Самуэль Это'О. На следующий день, на бетонном ограждении «Камп Ноу» появилась надпись иронического содержания: «Лапорта! А почему бы тебе не купить еще и китайца?». Возле нее красовалась еще одна — «"Барса" — клуб для футболистов с белым цветом кожи!».

Как бы то ни было, ясно одно — местные расисты, приводящие, как пример каталонского антропоморфа Карлеса Пуйоля, Андреаса «Смерть» Иньесту и Серхио Гарсию, по-прежнему не намерены сдавать свои позиции. Так как моя предыдущая статья, вызвала множество вопросов, относительно используемых терминов, в этот раз я решил воспользоваться сносками.

 

[1] — На протяжении всей статьи используется стихотворение ультраправого русского поэта Сергея Яшина «Полигон», из цикла «Запретное небо Европы».

[2] — Жозеф Артуро де Гобино (1816-1882) — культовый французский ученый, философ и этнограф, всю жизнь посвятивший изучению расовых вопросов. Расовая теория де Гобино стала основополагающей в расовой концепции Третьего Рейха.

[3] — Цитата из: «Жорди Вильянуева: Свободная Каталония».

[4] — «Шарповцы» — члены группы «S.H.A.R.P.» С английского аббревиатура переводится, как «скинхеды против расового насилия».

[5] — Фирма — традиционное название хулиганского фанатского течения. Термин пришел в континентальную Европу из Великобритании. Допустим, в Шотландии общее название болельщиков-хулиганов «Глазго Рейнджерс» и «Селтика» звучит как «Old Firm».

[6] — Моб — хорошо организованное фанатское течение.

[7] — Шарфисты — презрительное название мирных болельщиков, данное им фанатами-хулиганами. По неписанному кодексу хулиганов, с шарфистами нельзя вступать в драку, а розы и другие болельщицкие атрибуты, отнятые у шарфистов, не считаются трофейными.

[8] — «Tier» («Зверь») — песня из второго альбома «Sehnsucht» («Тоска»), 1997, группы «Rammstein». Несмотря на то, что в текстах группы нет ничего нацистского, многие позиционируют агрессивный имидж немецкой команды, как профашистский. Припев песни «Tier» переводится, как «Что ты делаешь? Что ты чувствуешь? Кто ты? Да всего лишь Зверь…».

[9] — Казуалы (кэшлы), от англ. сasual (обычный, неприметный), — опытные хулиганы, скрывающие свою принадлежность к какому-либо клубу, но вместе с тем, четко обозначающие свое участие в футбольных бригадах благодаря ношению одежды определенных фирм. 

Голосование

Пока нет оценок